tatnomas
Варвара Аркадьевна Нелидова (1814—1897) — камер-фрейлина, тайная фаворитка Николая I, племянница Екатерины Ивановны Нелидовой (фаворитки его отца Павла I).
Её отец Аркадий Иванович Нелидов (1773 — 1834) был младшим братом Екатерины Нелидовой, таким образом, фаворитка одного императора была тёткой фаворитке другого.

Аркадий Иванович с 1825 года был сенатором, в 1826 году был избран С.-Петербургским губернским предводителем дворянства, а в 1829 году был произведён в действительные тайные советники. Он был женат на дочери подруги сестры графини Н.А.Буксгевден (1758-1808) (по преданию дочери князя Г. Г. Орлова) и Ф.Ф. Буксгевден, графини Софье Фёдоровне. Семья Нелидовых была многочисленной, у Варвары Аркадьевны было шесть братьев и шесть сестёр. Одиним из братьев был Аркадий Аркадьевич (1804-конец 1860-х).
Дочь императора Ольга Николаевна относилась к фаворитке отца с большой симпатией. В своем дневнике она писала: «Варенька Нелидова была похожа на итальянку со своими чудными темными глазами и бровями… была веселой, она умела во всем видеть смешное, легко болтала и была достаточно умна, чтобы не утомлять… она была прекрасна душой, услужлива и полна сердечной доброты…».
Указывают, что среди его многочисленных мимолетных романов это была единственная серьезная связь, продолжавшаяся почти 17 лет. Вероятно, отношения начались, когда после 7-х родов 34-летней императрицы Александры Федоровны (1832) врачи запретили императору супружеские отношения с ней из опасений за ее здоровье.
Вел. кн. Ольга Николаевна писала: «На одном из этих маскарадов Папа познакомился с Варенькой Нелидовой, бедной сиротой, младшей из пяти сестер, жившей на даче в предместье Петербурга и никогда почти не выезжавшей. Её единственной родственницей была старая тетка, бывшая фрейлина Императрицы Екатерины Великой, пользовавшаяся также дружбой Бабушки. От этой тетки она знала всякие подробности о юности Папа, которые она рассказала ему во время танца, пока была в маске. Под конец вечера она сказала, кто она. Ее пригласили ко Двору, и она понравилась Маме. Весной она была назначена фрейлиной. То, что началось невинным флиртом, вылилось в семнадцатилетнюю дружбу. В свете не в состоянии верить в хорошее, поэтому начали злословить и сплетничать. Признаюсь, что я всегда страдала, когда видела, как прекрасные и большие натуры сплетнями сводились на низкую степень, и мне кажется, что сплетники унижают этим не себя одних, а все человечество. Я повторяю то, о чем уже говорила однажды: Папа женился по любви, по влечению сердца, был верен своей жене и хранил эту верность из убеждения, из веры в судьбу, пославшую ему ее, как Ангела-Хранителя».
А. И. Соколова писала: «Больших и особенно знаменательных увлечений за императором Николаем I, как известно, не водилось. Единственная серьезная, вошедшая в историю связь его была с Варварой Аркадьевной Нелидовой, одной из любимых фрейлин Александры Федоровны. Но эта связь не могла быть поставлена в укор ни самому императору, ни без ума любившей его Нелидовой. В нем она оправдывалась вконец пошатнувшимся здоровьем императрицы, которую государь обожал, но которую берег и нежил. Как экзотический цветок. Нелидова искупала свою вину тем, что любила государя всеми силами своей души, не считаясь ни с его величием, ни с его могуществом, а любя в нем человека. Императрице связь эта была хорошо известна… Она, если так можно выразиться, была санкционирована ею». (После очередных родов ей врачи запретили ей с мужем вступать в супружеские отношения из страха за её здоровье).
В 1842 году графиня Нессельроде писала сыну: «Государь с каждым днем все больше занят Нелидовой. Ходит к ней по нескольку раз в день. Он и на балу старается все время быть близ нее. Бедная императрица все это видит и переносит с достоинством, но как она должна страдать».
Отмечали ее удивительную красоту, а также очень глубокое чувство, которое она питала к императору. Кроме того, Варвара никогда не пользовалась своим положением ради удовлетворения честолюбия и, более того, эта многолетняя внебрачная связь императора все эти годы сохранялась в глубокой тайне (в отличие от подобных отношений других императоров). Фрейлина Мария Фредерике вспоминала:
"Все делалось так скрыто, так благородно. Например, я, будучи уже не очень юной девушкой, живя под одним кровом, видясь почти каждый день с фрейлиной Нелидовой, долго не подозревала об отношениях, существовавших между императором и ею. Она не помышляла обнаруживать свое исключительное положение между своих сотоварищей фрейлин, держась всегда так спокойно, холодно и просто. Она была достойная женщина, заслуживающая уважения, в особенности в сравнении с другими того же положения"
Анна Тютчева, познакомившаяся с Нелидовой позднее, в начале 1850-х годов, писала в своих воспоминаниях: «Ее красота, несколько зрелая, тем не менее еще была в полном своем расцвете. Ей, вероятно, в то время было около 38 лет. Известно, какое положение приписывала ей общественная молва, чему, однако, казалось противоречила ее манера держать себя, скромная и почти суровая по сравнению с другими придворными она тщательно скрывала милость, которую обыкновенно выставляют на показ женщины, пользующиеся положением, подобным ее. Причиной ее падения было ни тщеславие, ни корыстолюбие, ни честолюбие. Она была увлечена чувством искренним, хотя и греховным, и никто даже из тех, кто осуждал ее, не мог отказать ей в уважении…».
Спустя пять 5 после ее смерти в вышедшей в Берлине книге П. Гримма, написанной по свежим впечатлениям современников, было написано: «Несмотря на трех детей, которыми она одарила государя, ее лицо сохранило полный блеск молодости. Черты ее, строго правильные, позволяли справедливо и основательно соревноваться с красивейшими женщинами во всей России <…> Нелидова пленила Николая не только своей красотой, но и умом. Она умела управлять своим повелителем с тактом, свойственным только женщине. Делая вид, что во всем покоряется, всегда умела направить его на путь, который, по ее мнению, был лучшим <…> Она могла бы злоупотреблять своим влиянием по части интриг и кумовства, но была далека от этого, <…> и никогда не старалась выставляться на вид, не окружала себя призраками и ореолом власти; ей хорошо был известен гордый и подозрительный характер государя».
Известна запись Смирновой-Россет, которая описывая трудовой день царя, полный различных занятий, удивлялась, когда это он еще успевает бывать у Нелидовой: «В 9-м часу после гулянья он пьет кофе, потом в 10-м сходит к императрице, там занимается, в час или 1 1/2 опять навещает ее, всех детей, больших и малых, и гуляет. В 4 часа садится кушать, в 6-ть гуляет, в 7 пьет чай со всей семьей, опять занимается, в десятого половина сходит в собрание, ужинает, гуляет в 11-ть, около двенадцати ложится почивать. Почивает с императрицей в одной кровати. Когда же царь бывает у фрейлины Нелидовой?»
Анна Тютчева, свидетельница последних часов жизни Николая, пишет: «В то время как мы шаг за шагом следили за драмой этой ночи агонии, я вдруг увидела, что в вестибюле появилась несчастная Нелидова. Трудно передать выражение ужаса и глубокого отчаяния, отразившееся в ее растерянных глазах и в красивых чертах, застывших и белых, как мрамор… Видно было, что безумие отчаяния овладело ее бедной головкой. Только теперь, при виде ее, я поняла смысл неопределенных слухов, ходивших во дворце по поводу отношений, существовавших между императором и этой красивой женщиной, отношений, которые особенно для нас, молодых девушек, были прикрыты с внешней стороны самыми строгими приличиями и полной тайной. В глазах человеческой, если не Божеской, морали эти отношения находили себе некоторое оправдание, с одной стороны, в состоянии здоровья императрицы, с другой — в глубоком, бескорыстном и искреннем чувстве Нелидовой к императору. Никогда она не пользовалась своим положением ради честолюбия или тщеславия, и скромностью своего поведения она умела затушевать ту милость, из которой другая создала бы себе печальную славу».
Императрица, не отходившая от постели мужа, спросила, не желает ли он проститься с некоторыми близкими людьми, назвав среди них и Варвару. Умирающий с благодарностью пожал руку жены: «Нет, дорогая, я не должен больше ее видеть, ты ей скажешь, что прошу ее меня простить»[2]. А. И. Соколова пишет: «…когда император Николай Павлович скончался, то императрица, призвав к себе Нелидову, нежно обняла, крепко поцеловала и, сняв с руки браслет с портретом государя, сама надела его на руку Варвары Аркадьевны. Кроме того, императрица назначила один час в течение дня, в который, во все время пребывания тела императора во дворце, в комнату, где он покоился, не допускался никто, кроме Нелидовой, чтобы дать ей, таким образом, свободно помолиться у дорогого ей праха».
На другой день после смерти императора Варвара Нелидова отослала в «Инвалидный капитал» 200 тысяч рублей, которые были ей оставлены Николаем Павловичем. Она хотела уехать из дворца, но императрица и новый император не позволили этого. Нелидова осталась, но окончательно удалилась от света, и ее можно было встретить лишь в дворцовой церкви, где она ежедневно бывала у обедни. С этого дня она не дежурила, а только приходила читать вслух императрице-вдове, когда та совсем одна отдыхала после обеда. Летом она жила в одном из Готических домов Петергофа (Парк Александрия). Нелидова доживет до царствования Николая II в семье своей сестры, от имени которой и было опубликовано в газетах сообщение о смерти фрейлины двора его величества. Великий князь Михаил Николаевич, последний сын Александры Федоровны, родившийся в 1832 году, будет присутствовать на ее похоронах.
Рождение детей у Варвары Нелидовой недоказано и недокументировано. Тем не менее, в генеалогических таблицах встречаются имена внебрачных детей Николая, матерью которых по некоторым предположениям могла быть Варвара^
- Пасхин, Алексей Андреевич (17 апреля 1831 — 20 июня 1863)
- ? Клейнмихель, Константин Петрович (5 сентября 1840 — 26 октября 1912) — официально сын П. А. Клейнмихеля и его жены Клеопатры Петровны, урожд. Ильинской (всего в семье было 8 детей: 5 сыновей и 3 дочери). Жена — Екатерина Николаевна Богданова
В 1855 году Добролюбов составил рукописный журнал «Слухи», где писал, что причиной расположения Николая I к П. А. Клейнмихелю (родственника Нелидовой) была услужливая готовность последнего усыновлять внебрачных детей императора и Нелидовой, и что детей этих было бы правильнее называть не «кляйн-Михелями» (маленькими Михелями), а «кляйн-Николаусами» (маленькими Николаусами). Информация об усыновлении и трех детях подтверждения не имеет.